Встреча выпускников, или Зеркало, которое не льстит. Пришла на встречу выпускников — а там одни старушки
Мне 60. И у меня пока нет ни морщин, ни седых прядей. Я знаю, как это звучит — но это правда. И именно поэтому я не люблю ходить на встречи выпускников.
Всем привет, это Елена Соловьева и моя честная рубрика «Факты обо мне». И на этот раз будет немного грустная тема про встречи со своими одноклассниками или однокурсниками или бывшими коллегами по работе.
И разумеется, это обо мне…
Почему я никогда не делала много фото
Честно. Сейчас жалею, что никогда не любила фотографироваться. Мне всегда казалось, что в жизни — я выгляжу лучше. И кроме того, мне было просто некогда заниматься и делать селфи. А человека, который бы хотел меня фотографировать — в этой жизни рядом не оказалось.
В итоге, у нас семейный архив фотографий называется так: «Мои любимые мужчины». И там муж, сыновья, внуки… И это всё я их фотографировала. Я всегда была по ту сторону камеры. Где-то за кадром на всех встречах и застольях.
Но чтобы сразу снять все упреки, про возраст и внешность я тут поставлю фото на котором мне 51. И это без фильтров.
Я не очень люблю эту фотографию, просто потому, что тут совершенно непонятно что сзади у меня волосы собраны в длинный хвост почти до талии.
И это селфи в машине. Я вообще вспоминаю, что нужно сделать хоть несколько фото на память — в машине. Когда меня куда-то везут.
Так вот. С некоторых пор я на встречах выпускников больше не была ни разу. Либо их некому организовать, либо меня просто не приглашают. Я не знаю точно.
Но если позовут, я скорее всего пойду… Хотя и понимаю, что это снова доставит неприятные эмоции.
Почему я не люблю встречу выпускников
Там я ловлю взгляды. Не приветливые. Оценивающие. Одежда у меня — не по возрасту. Это очень мягко говоря.
Челка, длинный хвост. Какие-нибудь браслеты и висюльки в ушах… Либо короткая юбка, либо комбинезон или шорты.
Сумка — рюкзачок. На который мне младший внук повесил пушистые брелочки с монстриками из Магнита. Причем, мне они нравятся, не меньше чем внуку, который в 4-м классе. Тут мы с ним — на одной волне.
Кто не знает, то вот монстрики:
Это только часть, их много. И мне нравится белый котик и некоторые другие…
Но это я так… Для общего понимая, что несерьезные темы я могу обсуждать. Более охотно, чем выяснять — в каком боку стрельнуло.
Нетипичная старушка. Никто же не видит, что и где ноет и болит по утрам.
И вот прихожу, например, на встречу выпускников…
«Ты совсем не изменилась. Молодец», — говорят мне. Хвалят…
Я не верю, что это от всей души. За спиной — косые взгляды. Я чувствую их кожей. И мне неловко. Спина от таких взглядов чешется… Но это не потому, что там растут крылья. Ха-ха… Мне неловко.
Неловко выглядеть лучше своего возраста. Хотя в этом нет моей заслуги. Просто так вышло
Моей мамы не стало в 62. Внезапно. У неё был лишний вес, но почти не было морщин или седины. Но по характеру мы совсем не похожи. Она обо всем переживала и волновалась по каждому пустяку.
Я — ровно наоборот. Я — как Карлсон, который всем говорит: «Спокойствие! Только спокойствие! Ерунда — дело-то житейское!»
Если муж видит, что коты разбили очередной горшок, скинув с подоконника, он начинает нервничать, кричать, злится… Я же могу даже посмеяться. И просто убираю беспорядок.
У меня в системе отсутствуют какие-то важные «шурупы», которые вынуждают злиться по таким пустякам. Какой смысл переживать, если уже горшок разбит? Никто же не станет всерьез наказывать кота?
Подумаешь… Тоже мне проблема…
Другими словами, я пытаюсь сказать, что у меня сильное погружение в свой внутренний мир. Поэтому мне сложно дается общение, если пришла на встречу выпускников.
Десять лет за одной партой — а говорить не о чем
За одной партой со мной сидела Марина. Я звала её Машенька. Мы не виделись больше двадцати лет.
И когда я увидела её в том кафе — я сначала не узнала. Передо мной сидела её мама. Ну, почти. Те же черты, та же осанка, тот же взгляд.
Я когда-то знала почти всех родителей своих одноклассников, их мам. Ко многим ходила в гости. Или переждать, пока родителей нет, пока они на работе. А мы прогуливали физкультуру…
И теперь девчонки стали похожи на своих мам. А некоторые — уже на своих бабушек. Как я их запомнила.
Ощущение странное. Словно смотришь в кривое зеркало, которое показывает не тебя, а твою мать.
Мы сели за стол. Сначала было радостно. Кричали, вспоминали, шутили: «А помнишь?» — «Ой, да не может быть!» — «А ты всё такая же!»
Но потом… Потом наступила неловкая пауза и тишина. Мысленно все искали тему, чтобы продолжать разговор. И разговор пошёл совсем не о том.
О чем говорят на таких встречах, если собрались (далеко) немолодые люди
Я уж не стану упоминать, что прийти могут не все. Кого-то просто уже нет. Увы…
Но те, кто пока здесь — тоже живут в своей реальности. Она соответствует возрасту.
«А у меня внучка в первый класс пошла». «А я в прошлом году операцию перенесла». «У меня давление скачет, никак не подберут таблетки». «А мой сын в Москве, редко звонит». «А мы с мужем развелись пять лет назад». «Я так и не нашла достойную работу». «А пенсия — слёзы». «И с внуками проблемы, невестка не даёт видеться».
Я слушала и понимала: у многих что-то не сложилось. У кого-то — семья, кого-то — работа. У кого-то — здоровье. А у кого-то — дети. И об этом не хочется говорить людям, с которыми давно развела судьба. Мы стали чужими.
Хотя когда-то общались каждый день — много лет в школе, потом с некоторыми учились в институте. Мы знали друг о друге всё. А теперь сидим и не знаем, о чём говорить.
И неловкое молчание это — не пустота, а целая жизнь, которую каждый прожил отдельно
И мне нечего рассказать. Не на что пожаловаться. Нет ничего плохого — и слава Богу. Но сказать «у меня всё хорошо» я не могу.
Успешных не любят. Самодостаточных — считают заносчивыми и зазнайками. Хотя нет абсолютно счастливой жизни. У всех есть свои проблемы.
Просто кто-то их решает сам и не говорит об этом. Забывает так, что если спросить — даже не вспомнит сразу. А кто-то носит их в себе, как камень за пазухой, и достаёт не только на таких встречах.
У кого-то проблемы — лежат близко к поверхности. Чуть тронь — покажутся слёзы…
Психологи называют это «регрессией на встрече выпускников»
Даже самые уверенные взрослые люди, попадая в школьный контекст, словно возвращаются в подростковое состояние — с его неуверенностью, страхом оценки, потребностью сравнивать себя с другими.
Эмоциональная память очень сильна: стоит оказаться среди бывших одноклассников, как включаются те же эмоции, что и в шестнадцать лет.
Смущение. Желание что-то доказать. Страх чему-то не соответствовать.
Есть любопытная теория социального сравнения Леона Фестингера относительно встречи выпускников
Суть её проста: у человека есть врождённая потребность оценивать себя, и когда нет объективных критериев, он сравнивает себя с другими.
Встреча выпускников — идеальная площадка для такого сравнения.
Кто как выглядит. У кого какие дети. Кто чего добился. Кто кем стал. Такие встречи «катализатор сравнений и самокритики».
Парад непрошеных впечатлений — «кто где работает», «как у кого всё хорошо» — может вызвать хандру даже у вполне успешных людей.
Другими словами, переводя на народный разговорный язык: Даже если у тебя всё хорошо — ты будешь грустить от того, что у других что-то плохо.
Но вот что интересно. Исследования показывают: те, кто в школе чувствовал себя хорошо, охотнее идут на встречи. Те, кому школа была в тягость, — избегают.
Это не про меня. Мне в школе было нормально
Никто меня не притеснял и я никому жизнь тоже не портила. Помогала решить контрольную. Свой вариант сделаю — и решаю другой вариант, чтобы помочь соседке по парте или подружкам.
Но я всё равно не такие встречи хожу неохотно. Почему?
Потому что я вижу то, чего (возможно) не видят другие. Я вижу, как время обошлось с нами.
Разговоры уже не о любви, не о планах, не о мечтах. Разговоры о внуках, о болячках, о лекарствах. И в этих разговорах — столько усталости. Столько смирения. Мы сидим за столом, пьём чай, и я думаю: неужели это мы? Те самые девчонки, которые бегали на дискотеки, влюблялись, ссорились и мирились? Где всё это?
Даже нет так. Очевидно, что это замечают все, не только я. Просто большинство прошли стадию смирения. А я не прошла.
Философы говорят, что идентичность человека — это не точка, а линия
Мы не «были» кем-то и не «стали» кем-то другим. Мы — это процесс.
Встреча выпускников — это попытка увидеть всю линию сразу. И это всегда больно.
Потому что линия видна только целиком, а мы привыкли смотреть на неё по частям.
Не зря же социологи называют встречу выпускников «автобиографическим событием» — моментом, когда человек вынужден отчитываться о своей жизни не только перед другими, но и перед собой.
Отчитываться! Перед собой!
И вот я смотрю на Марину — на Машеньку — которая стала похожа на свою маму.
И понимаю: я ведь тоже стала похожа на свою. Просто мне повезло — я выгляжу чуть моложе.
И это создаёт странный диссонанс. Я не соответствую ожиданиям. Я не «старушка». И поэтому я — чужая на этом празднике воспоминаний.
Но потом я думаю: а может, не надо ничего рассказывать?
Может, не надо отчитываться? Может, достаточно просто сидеть рядом и помнить? Все мы носим свою жизнь, как пальто. У кого-то оно поношенное, у кого-то с заплатками, у кого-то с виду новое.
Но никто не знает, сколько под ним шрамов. И успешных не любят не потому, что они плохие, а потому, что рядом с ними больнее чувствуешь свою несостоятельность.
И самодостаточных считают зазнайками не потому, что они зазнались, а потому, что они не жалуются.
А как же трудно не жаловаться, если все ждут жалоб?
Как сказать «у меня всё хорошо», если это звучит как вызов? Как сказать «у меня тоже проблемы», если их не видно?
Попробуй-ка скажи… Сразу в ответ: «Да у тебя-то какие могут быть проблемы?! Ты просто хвастаешься и кокетничаешь…»
Нет абсолютно счастливой жизни. Есть люди, которые научились не показывать трещины.
Есть те, кто забыл о них так, что если спросить — не вспомнит сразу. И это, наверное, и есть мудрость. Не сравнивать. Не жаловаться. И не завидовать. Просто жить. Просто помнить. И просто быть.
Послевкусие после встречи выпускников
Собраться бывает трудно. Потом так же трудно разойтись. Расходились медленно, обнимались крепко, обещали встречаться чаще.
И когда я шла домой по тёмным улицам, я думала: да, грустно. Да, мы старушки. Да, у многих что-то не сложилось. Но мы — старушки, которые помнят друг друга молодыми. И это счастье.
Потому что старость страшна не морщинами, а одиночеством. А мы не одиноки. У нас есть такие встречи. У нас есть наша память.
И, может быть, это и есть главная мораль: не судите по лицу, по одежде, по моложавости или кто как выглядит.
За каждым человеком — жизнь, которую он прожил как мог.
И если вам нечего рассказать — это не значит, что вам нечего сказать.
Просто вы, как и все, носите своё молчание. И иногда достаточно просто обнять. Просто улыбнуться. И просто быть рядом. Даже если ты — старушка, которая выглядит на сорок.
Особенно если ты — старушка, которая всё ещё умеет любить и помнить
Пока я писала этот «трактат» о скоротечности времени, муж сидел на диване. И позвал меня: «Иди фотографируй!»
Он сидел на диване, а к нему прикорнул кот Тихон. А к Тихону прислонился Барсик. И оба кота сладенько спали… Но стоило мне подойти и направить на них камеру телефона — они оба проснулись… Открыли глаза и посмотрели на меня…
Так и бывает… Тихое счастье и покой — в таких мелочах. Коты уютно спят и не думают о бренности бытия. О том, что их жизнь сложилась лучше (или хуже), чем у соседского Максика.
Мой совет всем старушкам: берите пример с котиков. Больше спите, меньше волнуйтесь по пустякам. И давайте встречаться, пока это возможно…
Простите, если невольно получилось нагнать на вас тоску…
Ещё несколько статей:
«Елена, не отдавай меня им!» — Кто-то жалобно попросил меня не уходить (д)
Пьющий Волк с бутылкой, медведи, коровы и другие нелепые садовые фигуры (д)
Чужое и своё: Как возмущает оплата «за капремонт» (с)
© 2026, Елена Соловьева. Все права защищены.
