«Убери свою берлогу». Я с детства слышала от мамы эту фразу. Не «заправь кровать», не «приберись в комнате», а — «убери свою берлогу».
Всем привет. Это Елена Соловьева и моя рубрика «Честные факты обо мне». Простите, если ненароком наведу на вас на этот раз тоску и грусть по тем, кого с нами больше нет… И пусть это будет светлая грусть.
Никто кроме мамы никогда не велел мне: «Убери свою берлогу!»
Сказано это было обычно не строго, а с той особой интонацией, в которой смешивались ворчание, усталость и смех. Мама умела так сказать, что ты и понимала: пора послушаться, и в то же время не обижалась.
Хотя чаще меня она этого говорила моему брату, который на 5 леи меня младше, и который имел привычку повсюду разбрасывать свои вещи и особенно носки.
Носков я почти не ношу. И особого беспорядка у меня никогда не было. Так что дело было не в носках и не в хаосе в моей комнате.
А нужно сказать, что у нас тогда у каждого была своя отдельная комната. И когда я начинала уборку — то убиралась и за себя, и, как говорится, «за того парня». За брата, которому вечно всё сходило с рук…
Почему мне запомнилась фраза про берлогу?
Дело было в мамином языке. Она была из деревни, и в её речи жили слова, которые теперь я почти не слышу. Они ушли вместе с ней. Иногда вспомнишь — и будто на секунду открывается дверь в тот дом, где ещё горит свет на кухне и мама ждёт тебя к ужину.
И пахнет вкусно. Ведь мама умела готовить и ждать к ужину как-то по-особому.
«Берлога» — это было почти ласково.
Как будто я не просто девочка, забывшая убрать кровать, а маленький медведь, который устроил себе уголок. Мама говорила с юмором. Не зло, не с укором.
Просто у неё был свой язык — деревенский, тёплый, немного насмешливый. Теперь таких слов почти нет. Они рассыпались, как старые письма. Я уже не могу вспомнить, как часто она говорила какие-то просторечные словечки…
Что-то забылось. А «берлога» осталась.
Помню, как эта фраза стала шире. Сначала — лишь про кровать и вещи.
Потом — тетради, сумки, обиды, слёзы. «Убери свою берлогу», — говорила она, когда я ходила мрачнее тучи. И в этом было не только про порядок. Про то, что нельзя залечь в свою печаль, как медведь в спячку.
Надо выйти, умыться, открыть окно. Хотя бы чуть-чуть.
Убери свою грусть! Нечего лежать на печи и жалеть себя…
Многие, наверное, отчасти узнают и себя.
У всех бывали в жизни дни, когда мы жили как Незнайка — падали на кровать, не раздеваясь, и спали.
Не то что убрать — носки снять не было сил. Но у нас дома это было не про лень.
Это была мамина присказка. Деревенская, тёплая, немного ворчливая. Сейчас я понимаю: она не просто просила убрать кровать. Она учила меня не зарастать хаосом. Во всех смыслах. Не зарастать. Ни вещами, ни тоской, ни грустными мыслями.
Иногда я говорю сама себе: «Убери свою берлогу».
Тихо, без маминого голоса. И убираю. Не потому, что грязно. А потому, что это единственный способ снова словно услышать её. Как будто она стоит в дверях, вытирает руки о фартук и смотрит с той самой улыбкой — чуть усталой, но доброй.
Мамы нет. Деревни той почти нет. Слов тех почти нет. А «берлога» осталась. Иногда так хочется в неё спрятаться и спать долго-долго. Как это делают медведи.
Моя жизнь… Моя берлога… И я её убираю. Медленно, по-взрослому, с грустью. И каждый раз будто говорю маме:
— Слышишь? Я убрала. Можно, я ещё немного побуду твоей девочкой?
Но никто не отвечает… Мамы нет уже 19 лет… Но я скучаю по маме даже став сама уже бабушкой. Такие вот честные факты обо мне…
Почему мне нравится прополка, а сорняки — мой лучший антидепрессант. Честные факты обо мне (д)
Смешные и добрые валенки, тёплые тапочки со снегирями (с)
Что за куб из бетона (с окнами, без дверей) в городском парке? (с)
© 2026, Елена Соловьева. Все права защищены.
